Дело Либермана: доносить или не доносить – вот в чем вопрос (часть 10-я)

30.05.13

29 мая по прогнозам израильских СМИ сенсацией дня должен был стать допрос Авигдора Либермана по делу о назначении посла. Рекламировали это выдающееся событие (наконец-то после 17-летнего следственного «марафона» вечный подозреваемый выступит в роли подсудимого!) целые сутки. Сообщения о грядущем допросе были опубликованы во всех газетах, как будто показания должен дать серийный убийца или террорист.

       

Дело Либермана: доносить или не доносить – вот в чем вопрос (часть 10-я)

Начало статьи читайте здесь: "Дело о недоносительстве: улики или «утечки»? (Часть 1-я)""Дело о недоносительстве: «…а у нас микрофон. Вон!» (Часть 2-я)""Дело о недоносительство: уголовщина или... политика? (Часть 3-я)""Дело о недоносительстве: подсознание израильской юридической элиты (часть 4-я)", "Дело о недоносительстве: слухами МИД полнится (часть 5-я)", "Дело Либермана: под знаком доносительства, или сюжет для романа Артура Хейли (Часть 6-я)", "Дело Либермана: Аялон против Аялона (Часть 7-я)","Дело Либермана: вначале пресса, полиция — потом (Часть 8-я)", "Дело Либермана: кому поют дифирамбы, а по ком читают «кадиш» (Часть 9-я)".

С шести утра, как только государственная радиостанция «Решет Бет» перешла от трансляции вчерашних новостей к сегодняшним, дикторы каждые полчаса зачитывали один и тот же текст: «Показания бывшего министра иностранных дел заслушает Иерусалимский мировой суд, начало в 9.30». Оставалось добавить: «Входных билетов в кассе почти не осталось» или: «Напоминаем зрителям – не опаздывайте».

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что мест в крошечном зале, рассчитанном максимум человек на 50, нет вообще. Зато какие лица! Нахум Барнеа, политический обозреватель газеты «Едиот ахронот»; Иегуда Иерушалми, конкурент Барнеа из «Маарива», ведущие всех популярных радио- и телепередач… В здании столичного суда на Русском подворье собрались все звезды – разве что «Большого брата» из одноименного реалити-шоу не хватает.

Втиснувшись с лэптопом в предпоследний ряд, жду появления подсудимого.

Прокурор Михаль Сибель-Дарэль со своей командой приехала минут за 20 до начала заседания, а вот защитника — адвоката Яакова Вайнрота все нет. Операторы и звукорежиссеры настроили и включили записывающую аппаратуру, но сверхчувствительным микрофонам приходится фиксировать разве что колкие реплики журналистов.

За несколько минут до начала заседания в зал вошел подсудимый. Коллеги с новостных  интернет-сайтов бросились в атаку: кто первым заметит что-то необычное и отстучит в редакцию – выдаст сенсацию дня (если, конечно, его не опередят коварные конкуренты с радио или ТВ).

Авигдор Либерман

Меня, признаться, интересовал не столько «экшн», сколько суть, – и вот почему. В ходе предыдущих заседаний, на которых выступили свидетели государственного обвинения, они (включая бывшего замминистра Дани Аялона), сами того не ведая, сожгли и обратили в пепел главный аргумент государственного обвинения – «незаконное» продвижение по службе Зеэва Бен-Арье.

Свидетели обвинения подтвердили: Бен-Арье – опытный дипломат, его профессионализм отражен в официальных характеристиках, первая из которых датирована 1992-м годом. Также было доказано, что назначение дипломата-профессионала советником политического штаба министра является «повышением» по… горизонтали (чтобы не сказать по наклонной)! Потому что зарплата Бен-Арье не выросла, впрочем, как и позиция на иерархической лестнице госслужащих. Что же касается назначения Бен-Арье послом в Латвии, то и она не Великобритания и даже не Узбекистан: эта республика несопоставима с Беларусью, где Бен-Арье прежде служил послом, не только по масштабам, но даже по объему торговых отношений с Израилем.

- Если бы я действительно хотел отблагодарить Бен-Арье, назначил бы его послом Израиля в Москве, — подчеркнул Авигдор Либерман. – Профессиональный уровень дипломата позволял это сделать.

Впрочем, об этом я расскажу подробно на будущей неделе, когда сотрудники суда стенографируют магнитофонную запись перекрестного допроса и оформят протокол. Пока же поделюсь впечатлениями и кое-какими соображениями.

Итак, на сегодняшний день государственное обвинение располагает одним свидетелем, который утверждает, что Авигдор Либерман просил его продвинуть Бен-Арье по службе якобы в знак благодарности за передачу ему в 2008 году в минском отеле секретной информации. Это – бывший заместитель министра иностранных дел Дани Аялон.

29 мая Либерман опроверг истории (их, напомню, несколько), которые Аялон изложил в полиции, а потом в суде. В частности, из рабочего дневника бывшего министра иностранных дел явствует, что в совещании, предварявшем заседание комиссии по назначениям, участвовали четыре  высокопоставленных сотрудника МИД. На допросе Либерман несколько раз повторил: он никогда не скрывал, чью кандидатуру  поддерживает в преддверии тех или иных назначений. «Об этом было известно всем сотрудникам МИД», — сказал он.

Относительно Дани Аялона Либерман сказал:

- Я посчитал, сколько раз Аялон подчеркнул в суде, что он – «законопослушный гражданин». Девять раз! Тем не менее,  до того момента, пока ему не стало известно, что его не внесли в предвыборный список (НДИ – Э.Г.), он ни словом не обмолвился о «деле посла». Два с половиной года «законопослушный гражданин» знал об этом деле – и молчал.

sud-s105

В израильской юриспруденции есть такой термин: версия против версии, то есть показания свидетеля государственного обвинения – против показаний подсудимого. В начале этой недели Ханан Кристал, известный политический обозреватель государственной радиостанции «Решет Бет», заметил, что слушание дела Либермана зашло в тупик: версия против версии – патовая ситуация.

Если бы Кристал присутствовал на заседаниях суда и читал протоколы, наверняка взял бы свои слова обратно. Аялон путался в своих показаниях: в полиции он заявил, что в преддверии заседания комиссии по назначениям побывал в кабинете Либермана один раз, и тот якобы попросил его протолкнуть Бен-Арье, а в суде число встреч с министром «внезапно» удвоилось. В доверительных беседах со следователями Аялон утверждал, что в предварительном совещании участвовала «тройка», однако в суде выяснилось: третий —  лишний (в день совещания Шимон Родед, бывший начальник кадрового Управления МИД, находился в командировке за границей).

В результате на вооружении прокуратуры остался один эпизод: недоносительство. Либерман скрыл от комиссии по назначениям, что в 2008 году Бен-Арье пытался передать ему секретное прошение прокуратуры о правовой помощи, адресованное белорусским компетентным органам. Нет, я не утрирую и не ёрничаю: в тексте прошения, «слитом» прокуратурой газете «Гаарец» в мае этого года, по-английски – черным по белому — так и написано: «компетентные органы»! При этом, как показал в суде Бен-Арье, белорусские органы довольно долго отказывались принять у посла Израиля пакет с грифом «секретно», а когда, наконец, приняли – не нашли на территории своей республики никаких следов «преступной» деятельности высокопоставленного политика и не снабдили израильскую полицию уликами.

Если бы речь шла об убийстве, и на месте преступления рядом с трупом обнаружили нож с отпечатками пальцев на рукоятке, прокуратура располагала бы железобетонным вещественным доказательством. И сколько бы убийца ни утверждал, что в тот роковой день он был на свидании или в русской бане, суд бы непременно потребовал, чтобы он документально подтвердил свое алиби.

Документальным подтверждением алиби Либермана по единственному эпизоду, уцелевшему (на радость прокуратуре) в ходе самого скучного и абстрактного в истории Израиля процесса, могла бы стать явка в полицию с повинной… вечного подозреваемого! Если руководствоваться логикой прокуратуры, то в октябре 2008 года, по возвращении с церемонии открытия в Минске мемориала памяти Холокоста, Либерман должен был поехать не в родной поселок Нокдим и не в Кнессет, а прямиком в Главное следственное управление. И настучать на Зеэва Бен-Арье, в 80-е годы боровшего вместе с ним за получение советскими евреями права на выезд, а заодно и на себя, даровав прокуратуре (вспомним товарища Ежова) «царицу доказательств» по изобретенному ею «крупному» (впоследствии бесславно павшему по причине отсутствия улик) делу. В этом случае, с точки зрения израильского "законопослушания", «русский» депутат-оппозиционер исполнил бы свой гражданский долг.

Либерман, однако, родился и вырос в государстве ГУЛага. Для него (как и для Бен-Арье) память о 1937-м – генетическая. Но можно ли найти в возрожденном Бен-Иегудой языке иврит термины, позволяющие  разъяснить израильским судьям и прокурорам, что у выходца из страны, в которой жертвами доносов стали миллионы законопослушных граждан, доносительство ассоциируется с нравственным самоубийством?!

29 мая Либерман попытался это сделать. Отвечая на вопросы прокурора, почему он не сообщил комиссии по назначениям, министерской комиссии и правительству в целом о «тяжком преступлении», совершенном Бен-Арье почти 5 лет назад в минском отеле, Авигдор Либерман объяснил: Бен-Арье оказал "медвежью" услугу не только ему, но и… самому себе. И если бы он, Либерман, обратился в «израильские компетентные органы», навредил бы не только себе, но и сдал товарища.

«Если суд оправдает Либермана, он станет израильским Дрейфусом», — пишет в газете «Гаарец» Гиди Вайц.

Если вдуматься, в деле о недоносительстве аморфна сама статья Уголовного закона, а вещдоки абстрактны: вместо ножей-топоров-бомб – слова, слова, слова. Поэтому окончательное решение судей, скорее всего, будет зависеть от того, какое впечатление произвел на них свидетель государственного обвинения, а какое – подсудимый, и кто из них привел более веские аргументы.

Либерман (в отличие от Аялона) во время допроса не нервничал, не юлил, не восхвалял свой профессионализм (патриотизм, законопослушание, служение народу etc.) и не огрызался. На протяжении допроса мною владело ощущение, что говорит не подсудимый, а министр или глава правительства. Терпеливо и чуть устало (17 лет тайной слежки, включая прослушивание телефонов членов семьи) Авигдор Либерман разъяснял судьям, каковы принятые в МИД процедуры назначения дипломатов, какими критериями руководствуется ведомственная комиссия и с какой космической скоростью – списками! — утверждает новых назначенцев-дипломатов министерская комиссия.

Если опыт и интуиция меня не подводят, защита Авигдора Либермана полна решимости  доказать, что между недоносительством и уголовно наказуемым деянием – такая же пропасть, как между убийством и досадной забывчивостью. И если уж подсудимого надобно наказать за забывчивость либо за генетическое неприятие доносов – то разве что по административной линии. Не отдают ведь в Израиле под суд начальника, скрывшего от Главного управления госслужбы, что под его  руководством доблестно трудятся его ближайшие родственники! Высшая мера наказания за подобный проступок  – тривиальный выговор по административной линии.

Как бы там ни было, последнее слово в странном для любого здравомыслящего человека деле о недоносительстве скажет суд. Подробности – по протоколу, который (хотелось бы верить) появится на будущей неделе.

Оригинал: http://www.forumdaily.com/31104/

Фото автора 

Продолжение читайте здесь: http://www.avigdorliberman.info/delo-libermana/delo-libermana-izvestnaya-televedushhaya-i-zasluzhennyij-diplomat-podtverdili-versiyu-zashhityi-(chast-11-ya).html

Эвелина Гельман


Комментарии

знаете ли вы, что

"Дорога Либермана"

Официально новая магистраль, ставшая альтернативой проходящему по деревням «Фатахлэнда» Тоннельному шоссе, помечена на картах номером 398. Но между собой поселенцы называют ее не иначе, чем «дорогой Либермана». Ведь именно Либерман пробил в джунглях израильской бюрократии проект нового шоссе.

Подробнее »

Еще »

Подпишитесь на рассылку

Присоединяйтесь

Публикации в прессе

1999
2001
2003
2006
2009
2015